Бим-Бад Борис Михайлович

Официальный сайт

Много многознаек не имеют разума. Надо стремиться не к многознанию, а к многомыслию.

Демокрит

Образование в конце ХХ века - 1

Автор: Коллектив авторов

 

ОБРАЗОВАНИЕ В КОНЦЕ XX ВЕКА

(материалы "круглого стола" в редакции журнала «Вопросы философии»)

Часть 1-я из 2-х


От редакции. Редко когда какое-либо общество было удовлетворено своей системой образования. Даже в относительно благополучные времена типичны разговоры о кризисе школы, об отставании образования от запросов жизни, о падении интереса к овладению знаниями. Вместе с тем в нашем обществе тема кризиса образования вполне реально приобрела актуальность. Отнюдь не ясны перспективы начавшегося распада монопольной и жестко — идеологически и организационно — контролируемой ранее системы образования. Возникают ли новые, более органичные для России модели школьного и высшего образования? Что из западного опыта можно использовать в реформе нашей школы? Какую гуманитарную подготовку целесообразно давать в вузах? Как общество должно выращивать интеллектуальную элиту, и какова в этой связи роль университетов? Вот круг основных вопросов, на которых сосредоточились участники "круглого стола" по социально-философским проблемам образования.

А.Ф. ЗОТОВ (доктор философских наук, профессор философского факультета МГУ).

Первая проблема состоит в том, имеет ли смысл наше обсуждение для кого-то, кроме нас самих? Можно надеяться, что российское правительство способно ныне проводить определенную политику в области образования?

Будем все же исходить из того, что всегда возможно проведение какой-то политики, разработка стратегии, даже если шансы на успех минимальны: ведь стратегия может разрабатываться и на перспективу.

Начать можно с того, чтобы попытаться выяснить, существует ли сегодня какой-то идеал образования и какова модель "образованного человека"? Мир сейчас не является единым, и поэтому вряд ли существует и какой-то единый идеал образования. Однако мы делим страны на более и менее развитые, выделяем те, которым следует подражать, следовательно, можем очертить и некоторую модель "образованного человека" современного развитого общества.

Если мы действительно собираемся каким-то образом войти в ту цивилизацию, которую мы называем развитым миром (а для нас это прежде всего современная Западная Европа), то, соответственно, мы должны подумать, как приблизить наше "постсоциалистическое" общество к западному. И тут возникают любопытные вещи.

Во-первых, оказывается, что цель наших стремлений далека от идеала, и в "развитом мире" имеет место глобальный кризис образования. В США упорно пишут о том, что американская система образования плоха, что ее надо коренным образом изменять, что японцы делают это лучше, и даже в бывшем Советском Союзе многое делалось лучше. Если смотришь английскую литературу, то видишь то же самое: также предполагают подражать японцам и Советскому Союзу. Мы же говорим, что наше образование находится в кризисе. Короче, везде, во всем мире говорят, что надо учиться у соседа, что у него дело поставлено лучше...

Что же предлагается, чтобы повысить качество образования? Все более распространяется убеждение, что узкая специализация — это порок, что нужна фундаментализация образования. Поскольку первый, и во многих отношениях решающий этап образования — это и особый период жизни человека, то исходить нужно из того, чтобы готовить молодежь к "универсальной" деятельности, которая ее ожидает в быстро меняющемся "практическом" мире. И прежде всего надо научить самой способности учиться, умению работать с постоянно меняющейся, далеко не всегда доброкачественной информацией, все остальное приложится.

В Европе, в Америке уже складывается такая система, при которой средняя школа скорее ориентирована на фундаментализацию; традиционное естественнонаучное образование приобретает некоторый глобалистический оттенок, одновременно растет роль дисциплин гуманитарного профиля. А дальше может происходить быстрая и эффективная специализация. Например, для того чтобы получить почти любую производственную профессию, "фундаментально" или, если угодно, элементарно грамотный человек может прейти 4—5-месячную "производственную" переподготовку и после этого он вполне способен к весьма квалифицированной работе. А если он имел ранее узкую профессиональную подготовку, то такой путь для него оказывается более сложным.

В последнее время наметилась, однако, и другая тенденция, с виду противоположная: в школах снова обучают профессиональным навыкам. Но все же эта школьная "профориентация" по сути не является профессиональным обучением — выпускник школы обычно не имеет перспективы работать по полученной профессии, он лишь обретает сертификат на то, что его примут на работу в какую-то небольшую фирму после дообучения на предприятии более крупной компании или в университете. То есть профессиональная подготовка, которая практикуется сейчас в европейских школах, — это тоже "фундамент", предпосылка еще одной подготовки перед этапом профессиональной деятельности.

Одновременно с такого рода фундаментализацией образования происходит его дисперизация. В США давно уже не существует целостной системы народного образования. Сами школы могут определять свои учебные программы. Нечто похожее сейчас все в большей степени справедливо и для Европы; в итоге возникает конкуренция между школами, между формами обучения.

Но мне кажется, что такого рода плюрализм в области образования — вовсе не однозначно позитивное качество. Может быть, это тоже симптом кризиса, проявление того, что не существует четкого понимания, что такое образование и для чего оно нужно. А для нашей страны подобная идеология, возможно, чревата и опасными последствиями, девальвацией идеи серьезного образования. Свой "первый миллион" делают мальчишки, которые не имеют никакого образования. И факт, что они зарабатывают больше, чем любой из сидящих здесь, может оказаться аргументом в пользу вывода о том, что сколько-нибудь трудоемкое образование не нужно.

В вузах, кстати сказать, происходит примерно то же самое: студенты вынуждены заниматься мелким бизнесом, и учиться им некогда. Кроме того, они не уверены, что их образованность в дальнейшем им что-то даст, хотя на вес диплома они еще по традиции надеются.

В подобной ситуации может случиться так, что нынешняя невостребованность образованных людей завтра превратит страну в черную дыру, которой никакая технологическая помощь будет уже не нужна. Мы просто будем жить в другой цивилизации.

Это значит, что кризис образования в нашей стране и на Западе — вовсе не одно и то же. "Их" кризис связан с тем, что нужно каким-то образом выдерживать конкуренцию в области быстро меняющихся высоких технологий, он вызван информационным "перепроизводством". Кризис образования "у нас" связан с тем. что мы либо отходим в доиндустриальную эпоху, либо остаемся в слаборазвитом, сырьедобывающем индустриальном обществе. Поэтому достаточно лишь обеспечить нашим людям какую-то минимальную грамотность, для того чтобы они могли сосчитать количество рублей, которое могут выручить на бывшем колхозном рынке. Сегодня люди с высоким уровнем образования нашему обществу не требуются. И если не будут приняты какие-то пожарные меры для того, чтобы создать у нас "оазисы" высоких технологий, науки и культуры, где нужны люди с достаточно высоким уровнем образования, которые в будущем могли бы сыграть роль "точек роста" постиндустриальной цивилизации, — то страна лишь будет переходить от одного этапа кризиса к другому. Так сказать, общий и перманентный кризис постсоциализма...

Хотел бы специально сказать о проблеме университета. "Если бы президентом был я", то сделал бы ставку на сохранение ограниченного количества высших учебных заведений. Каких? — Лучше всего таких, которые образуют некую целостность, научно-технический и культурный микрокосм. Больше всего для этой роли годятся университеты. Вокруг них может быть образована сеть связанных с ними исследовательских центров, например, из "обломков" академии. Именно обломков: когда из академического института уезжает в эмиграцию десяток человек, которые были существенными звеньями исследовательских программ, то продуктивные научные группы распадаются, даже если "бюджетная единица" остается.

Ныне в университетах исследовательская и информационная базы отвратительны. Однако если их объединить с "осколками" академии, могла бы возникнуть другая обстановка.

При этом университеты должны быть автономными. Почему? Прежде всего потому, что только автономия, дополненная финансовой поддержкой, способна обеспечить меньшее воздействие распадающейся среды на университетскую атмосферу. Университеты — это не только центры образования. В современных условиях существенно и то, что в европейской истории они были всегда доменами культуры, и их автономия была условием возникновения в них различных вариантов будущей цивилизации.

Мне кажется, что плюрализм и жизнеспособность европейской культуры в значительной мере связаны с тем, что ее центрами были автономные университеты. Другое дело, насколько это возможно у нас. Университеты у нас все-таки не являются пока чем-то более высоким по уровню культуры, чем наши академические структуры. Поэтому простое переподчинение академических структур университетским сейчас вряд ли приведет к успеху, но найти способ симбиоза того и другого было бы весьма полезно. В противном случае сама академическая наука обречена на кадровое вырождение, а университеты — на деградацию в училища по подготовке мелких администраторов для заповедника отсталости на планете.

В.И. КУПЦОВ (доктор философских наук. Российский открытый университет).

Я бы хотел главное внимание уделить ситуации в мировой системе образования, в которой происходят ныне очень важные изменения.

Вообще говоря, XX в. можно назвать веком образования. Мы привыкли к тому, что это век научно-технического прогресса, социальных перемен и т.д., но с полным основанием о нем можно говорить и как о веке образования. Ведь еще в XIX в. преобладала неграмотность. Всеобщее начальное образование стало вводиться лишь в 80-х годах прошлого века и только в развитых странах. В России, которая была не самой последней в этом отношении, в 1897 г. только каждый пятый ребенок ходил в начальную школу. А представьте себе Китай, Индию, Африку, Латинскую Америку, где была сплошная неграмотность... Высшее образование было элитарным, его получали единицы.

В нынешнем же столетии в мире более 80% населения грамотно. Никого не удивишь высшим образованием; во многих странах оно доступно практически каждому, способному учиться. В США больше половины окончивших школу, идут в вузы. У нас, кстати, около 17%. Если взять Францию, то там вообще нет вступительных экзаменов в высшие учебные заведения, а число студентов за последние 30 лет увеличилось более чем в 6 раз. Статья расходов на образование сегодня самая большая в бюджетах развитых стран. Образование понимается как стратегически важная сфера человеческой жизни. Причем осознание этого пришло совсем недавно.

Что же происходит сейчас в мировой системе образования? Строится непрерывная система образования, где последнее рассматривается как реализация неотъемлемого права человека, как часть образа жизни. И только на этом фоне уже готовится специалист. Конечно, такую концепцию не так просто реализовать, во всем мире не просто, а не только у нас.

Далее, нужно сказать о фундаментализации образования. Ведь накоплена огромная информация, которая должна осваиваться людьми в обобщенном виде. Этому же служат интенсивные методики обучения: компьютерные средства, доступность информации и т.д.

Я бы хотел подчеркнуть тенденцию к интернационализации образования. Растет понимание того, что образование должно быть во многом универсальным, не замыкающимся в национальных границах. Так, в странах ЕЭС планируется, что уже 10% студентов будут учиться в других странах. Но для этого нужно иметь согласованные планы, программы, нужна сильная государственная политика в сфере образования, придающая последнему единство, не отменяющее диверсификацию форм образования. Кстати сказать, у нас сейчас разрушаются государственные структуры, между тем многие видели положительную сторону нашей образовательной системы как раз в том, что у нас была единая система образования.

Трудно найти страну, которая была бы довольна своей системой образования. И этому есть причины. Повсюду сейчас низкое качество образования, особенно школьного. В Америке оно одно из самых плохих. В 1987 г. был проведен анализ учительского состава американских школ: треть была признана по математике и естественным наукам некомпетентной. С 1976 по 1986 г. средний возраст американских учителей увеличился на 8 лет. Миллион учеников уходит ежегодно из школы, не закончив обучения; растет наркомания и школьная преступность. Во многом это компенсируется тем, что в Америке лучшее высшее образование в мире. Огромные капиталовложения, прекрасная информационная база, великолепное компьютерное обеспечение. Это единственная страна, которая сей час не испытывает трудностей с проблемой утечки кадров. А это одна из серьезнейших проблем современного мира.

Еще есть очень важная проблема. В мире доминируют западные стандарты образования. Это связано с тем, что “третий мир” не может пока создать универсальную и качественную систему образования. К примеру, сейчас наши бывшие республики отделяются, а кто и как будет писать новые учебники в Средней Азии? Ведь это не так просто сделать. Так вот, западная система образования транслируется во множество стран, а между тем она несет в себе иные стандарты жизни, ценности, вступает в конфликт с местными традициями, что вызывает серьезное напряжение.

И, наконец, один из острейших вопросов: нынешняя система образования закладывает контуры глобальной ситуации XXI в. Дело в том, что ассигнования на образование в развитых и развивающихся странах отличаются в десятки раз. По некоторым регионам существуют потрясающие отличия. Скажем, в Канаде и Соединенных Штатах в 90 раз больше расходуется на душу населения на образование, чем в большинстве африканских стран. А это  означает, что “третий мир” останется третьим миром и в XXI в., поскольку развитие общества без развития образования и науки невозможно. Даже в тех странах, которые нашли свои механизмы развития, ситуация непростая. Например, Индия поставляет в мир одну треть безграмотных, Китай — четвертую часть. В десятку стран, которые дают более 10 млн. неграмотных, входит Бразилия, о развитии которой у нас много говорят. Да, страна развивается, но 20 млн. неграмотного населения — это такой груз. который придает этому развитию весьма односторонний характер.

Что же в этом контексте можно сказать о положении в нашем образовании? Я думаю, что в условиях становления рынка возможность государства содержать и контролировать всю систему образования будет уменьшаться. Государство будет ослабевать. Начнет развиваться сфера частного образования, и это хорошо и правильно. Частное образование, в том числе высшее, более динамично, уровень его обычно выше государственного.

Нужно иметь в виду, что рынок, несомненно, создает вектор на образование. Так во всем мире. В Америке, например, такой вектор проявляется очень отчетливо. Оплата низкообразованных людей за послевоенные годы неизменно снижалась, а оплата образованных людей неизменно повышалась. Поэтому, когда юноша идет получать образование, он реально делает бизнес. Там не понимают наших студентов, которые привыкли халтурить, списывать на экзаменах. Чем больше у человека знаний, тем больше денег он будет зарабатывать. Так обязательно будет и у нас. Кстати сказать, так уже дело обстоит с языковым образованием, с экономическим, юридическим. Начинает эта тенденция проявляться и в социально-политическом образовании.

Однако общая ситуация — критическая. И если мы сегодня не найдем средства на образование, возможностей интеллектуальных и материальных, мы просто-напросто загубим страну, переведем ее в “третий мир”. Поэтому надо буквально бить в набат.

И вместе с тем я хочу отметить, что те традиции, которые у нас есть, позволяют все-таки решить многие проблемы, потому что при всех сложностях и претензиях, которые мы имеем к образованию, надо иметь в виду, что Россия — одна из самых образованных стран мира. Это факт. И нам не надо пинать себя и говорить, что мы идиоты, кретины и т.д. У нас прекрасные культурные традиции, заложены глубокие основания развития науки, искусства, технологии.

Это общепризнанный факт, что наша страна одна из самых культурных и образованных стран мира.

В.М. РОЗИН. Не получается ли противоречия? Вы говорили, что колоссальные суммы тратятся на образование, и вроде бы известно, что делать, а в результате — низкое качество образования, его кризис и т.п. Может быть, традиционный путь, даже включающий непрерывное образование, интенсификацию, гуманизацию и т.д., уже себя исчерпал?

В.И. КУПЦОВ. На мой взгляд, тут нет противоречия. Огромны масштабы сферы образования. Одно дело нетрадиционным способом обучать группу способных учеников, и совсем другое — повысить уровень образования целого народа. Это ведь гигантская сфера деятельности. Дело не в том, что неясно, по какому направлению идти. А вот как это направление реализовать, это другой вопрос.

Возьмем гуманитаризацию современного образования. Это же огромное количество задач, которые надо решать. Например, гуманитаризация образования предполагает разумное изучение современной истории. Но типичная современная история — это история социально-политическая, это вожди и президенты, войны, проведение границ и т.д. Это не гуманитаризированная история, конечно. Если в истории вскользь говорится о развитии культуры, науки, повседневной жизни, то вы не знаете истории. Я тут ориентируюсь на школу "Анналов", считая, что это самые интересные и прогрессивные представления об истории. Прежняя же история замучена политической эмпирией и реального исторического процесса не отображает. И если она навязывается в школе, да еще перемешивается с современной ситуацией, то можете представить, каков получается результат.

В.М. РОЗИН (доктор философских наук. Институт философии РАН).

Современная система образования в своих основных чертах сложилась под влиянием определенных философских и педагогических идей. Они были сформулированы в конце XVIII — начале XIX вв. Коменским, Песталоцци, Фребелем и, далее, Гербартом, Дистервегом, Д. Дьюи и другими основателями научной педагогики и в сумме образуют так называемую "классическую" систему или модель образования (школы). Хотя эта модель эволюционировала в течение двух столетий, в своих основных характеристиках (T.t. в отношении целей и содержания образования, форм и методов преподавания, способов организации педагогического процесса и школьной жизни и т.п.) она оставалась неизменной. Так вот, сегодня становится все более очевидным, что классическая модель образования фактически исчерпала себя: она уже не отвечает требованиям, предъявляемым к школе и образованию современным обществом и производством. В связи с этим, вероятно, нужно искать новый комплекс педагогических и философских идей, создающих интеллектуальную основу для современной школы. Не случайно, в последние двадцать-тридцать лет интенсивно развивается такая молодая дисциплина, как философия образования, в ней заново обсуждаются фундаментальные педагогические идеи: идеал образованности, цели образования, рассматривается история образовательных систем, влияние философии на образование и т.д.

В целом, имея в виду уже нашу ситуацию, можно выделить по меньшей мере три основные тенденции изменений в сфере образования. Во-первых, мировую тенденцию смены основной парадигмы образования (кризис классической модели и системы образования, разработка новых фундаментальных идей в философии и социологии образования, в гуманитарной науке, создание экспериментальных и альтернативных школ). Во-вторых, движение нашей школы и образования в направлении интеграции в мировую культуру (демократизация школы), создание системы непрерывного образования, гуманитаризация и компьютеризация образования, свободный выбор программ обучения, возникновение на основе самостоятельности школ и вузов сообществ преподавателей и учащихся и др. Третья тенденция, о которой также нельзя забывать, состоит в восстановлении традиций русской школы и образования: в свое время (конец XIX столетия) в России была сильная "методологическая и методическая школа", хорошо поставленное гуманитарное образование, интересный опыт преподавания в ряде технических вузов. Хотя в настоящее время реформа образования и школы в нашей стране в целом пробуксовывает, ограничивается пока административными перетрясками, все же постепенно увеличивается число экспериментов в школе (альтернативные школы, гуманитарные лицеи, технические лицеи и т.д.). Вузы и университеты получили значительную самостоятельность в формировании учебных программ, выборе форм преподавания и т.д. В перспективе видится школа более самостоятельная, разнообразная в плане организационных форм, предлагающая своим учащимся разнообразные программы обучения и образования.

Сегодня мы переживаем время распада империи и социалистической суперобщности. Идут процессы интенсивного формирования локальных общностей (и восстановления латентно существовавших), в частности, национальных сообществ, культур и т.п., а также становления различных "субъектов культуры". Эти процессы на первой своей фазе осуществляются через механизмы обособления и противопоставления одних общностей другим. Происходит воссоздание истории, традиций, манифестация национальных символов, культуры, образования, образа жизни, языка, причем, как правило, в оппозиции к другим.

Но вторая фаза формирования локальных общностей, очевидно, состоит в преодолении автономии, обособленности. Должны набрать силу процессы идентификации национальных общностей с общностями второго порядка (региональными, культурными, религиозными и т.п.). Понимание "общности" исторической судьбы, общности территориальной, экономической, политической и т.п. Вот здесь основная задача сферы культуры и образования — поддержать эти процессы.

Теперь немного об идеале образованного человека. Наряду с традиционными сегодня в педагогике складываются новые представления о человеке и образованности. Происходит смена антропологических оснований педагогики. Образованный человек — это не столько "человек знающий", даже со сформировавшимся мировоззрением, сколько подготовленный к жизни, ориентирующийся в сложных проблемах современной культуры, способный осмыслить свое место в мире. Образование должно создавать условия для формирования свободной личности, для понимания других людей, для формирования мышления, общения, наконец, практических действий и поступков человека. Нужно, чтобы образованный человек был готов и к испытаниям, иначе как он может способствовать преодолению кризиса культуры.

В настоящее время образу "человека знающего" нередко противопоставляется "личность"; говорят, что цель образования — сформировать полноценную творческую личность. Действительно, человек знающий, другими словами, специалист — только часть человека, но и личность — часть человека, хотя и существенная часть. Есть и другие "части" — тело (телесное существо), психика (психическое существо), дух (духовное существо), социальный индивид (родовое существо) и т.д. Образование должно создать условия для развития человека как такового: и знающего, и телесного, и переживающего, и духовного, и родового, и личности, — и всех тех сторон человека, о которых мы еще недостаточно знаем.

Другое требование, важное для нашего времени, — понимание и принятие чужой культуры. По М. Бахтину, культура лежит на границах. Это можно понимать в том смысле, что внутри самой себя она не осознается; лишь при взаимодействии, встрече, диалоге разных культур становятся видимыми и понятными основания и особенности собственной культуры. Встреча, диалог, понимание чужой и, следовательно, своей культуры — это активное отношение, не только манифестация и артикуляция своей культурной позиции и ценностей, но не меньше — высвобождение места, территории, условий для иной культурной позиции и ценностей. Для нашей темы это означает, что образованный человек является культурным и в том смысле, что он принимает и понимает иные (в пределе чужие) культурные позиции и ценности, умеет пойти на компромисс понимает ценность не только собственной независимости, но и чужой.

Можно указать еще несколько требований, предъявляемых современной жизнью к человеку. Это, например, задача преодоления раскола культуры на гуманитарную и техническую: эти две сферы все дальше отходят друг от друга, так что иной раз кажется, что уже сформировались два разных вида человечества — "гуманитарии" и "техники" (ученые, инженеры, вообще люди с рационально-технической ориентацией и образом жизни).

Вероятно, если обособление технической и гуманитарной культур становится нетерпимым, способствует углублению кризиса нашей цивилизации, то нужно работать на их сближение, стремиться к целостной гуманитарно-технической личности. Идеал — целостный, органичный человек, ориентирующийся в обеих культурах, в котором видны "ростки" новой культуры, где уже не будет самой этой оппозиции — "гуманитарное—техническое".

Мы все больше начинаем понимать, что такое человек, и постепенно уходим от традиционных психологических представлений. Как архаический человек мало похож на античного, а античный на средневекового или человека Нового времени, так и маленький ребенок мало похож на подростка, а последний на юношу и взрослого. Взрослый человек — это вовсе не поумневший и развившийся подросток, а подросток — не получился из маленького ребенка, хотя последний ему предшествовал. Психическое (духовное, телесное, родовое) изменение напоминает не трансформацию и развитие единого существа, а скорее метаморфозу одного существа в другое (наподобие того, как гусеница превращается в куколку, а куколка в бабочку). Действительно, ведь новорожденное дитя еще не обладает сознанием; маленький ребенок — не личность; только в подростковом возрасте формируется личность человека и психические реальности; взрослый человек обладает сформированной личностью, психическими реальностями и определенным жизненным сценарием, в рамках которого он в основном и развивается; пожилой человек начинает утрачивать многие психические реальности и компоненты своей личности, наконец, в старческом возрасте происходят необратимые изменения (или восхождения) психики, телесности, духа, в результате которых человек становится еще одним существом — "финальным".

Еще одно настоятельное требование — формировать нравственного, ответственного человека. Сегодня оно ставится в плане осмысления человеком нравственных реалий, добра и зла, своего места в жизни, назначения, ответственности за природу, за судьбу культуры, близких и т.п. Другими словами, прежде всего в гуманитарном ключе. Естественнонаучное мировоззрение, можно сказать, вменяется современной культурой и образованием едва ли не каждому второму, но все более ощущается недостаток гуманитарного мироощущения, оно все чаще осознается как насущный идеал.

Я указал здесь несколько проблем, конечно, их число можно умножить. Мне хотелось этими иллюстрациями пояснить, почему сейчас так важна философско-методологическая и гуманитарная проработка идей образования, которая приведет, на мой взгляд, и к другой педагогической парадигме, и к новому пониманию образования, школы, человека.

ВОПРОС. Вы сказали, что образованный человек не столько "человек знающий", сколько тот, кто готов жить полноценно. Но что дает такую возможность? Ведь можно рассуждать и так: не надо мне никакого знания, не надо никакого мировоззрения, позвольте жить так, как я того желаю.

В.М. РОЗИН. Я не говорю, что не нужны знания, не нужна система. Поясню на примере. Количество дисциплин и знаний растет, и возникают вопросы: чему обучать, как передавать знание?

В свое время в XIX в. В. Латышев, наш прекрасный методист. сказал, что надо обучать не знаниям, а мышлению. Потом говорили, что надо обучать способам деятельности и т.д. Как обучать в вузе сегодня? Если мы будем продолжать обучать знаниям, дисциплинам, предметам, — это тупик. Знания надо переводить в справочную литературу. И вот тут как раз и нужна способность к обучению. Студент не может быть принят в вуз, если он не умеет сам обучаться и не умеет пользоваться справочной литературой. А чему надо учить? Рефлективным представлениям.

Например, не надо излагать разные психологические теории, а нужно ввести в психологию, т.е. надо продемонстрировать психологическую точку зрения, познакомить с психологическими школами, познакомить с историей психологии, с эволюцией психологических программ, познакомить с типами психологического дискурса. И это совершенно другой подход. А конкретные знания, конкретные теории — этому человек должен учиться сам. Это я и имел в виду, когда говорил о том, что нужно учить не знаниям, а готовить человека к жизни. Короче, нужно переходить к принципиально другим типам содержания и другим целям образования. Необходимо все учебные знания и дисциплины рефлексивно сворачивать. С этой точки зрения все учебники, которые сегодня существуют, не работают.


(Окончание следует)


Вопросы философии.— 1992.— № 9.




Понравилось? Поделитесь хорошей ссылкой в социальных сетях:



Новости
25 мая 2016
Тодосийчук, А. В. Науке нужны кадры и спрос на инновации

О финансировании науки

подробнее

06 мая 2016
Арест, Михаил. Проблемы математического образования 21 века

Вызовы нового времени и математика в школе

подробнее

26 апреля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения. Окончание

Окончание трактата Яна Амоса Коменского «Матетика»

подробнее

17 февраля 2016
Ян Амос Коменский. Матетика, т. е. наука учения

Деятельность учения сопровождает деятельность преподавания, и работе учителя соответствует работа учеников. Теоретически и практически это впервые показал Ян Амос Коменский, развивавший МАТЕТИКУ, науку учения, наряду с ДИДАКТИКОЙ, наукой преподавания.  
 
Трактат Коменского «Матетика, то есть наука учения» недавно был переведён на русский язык под редакцией академика РАН и РАО Алексея Львовича Семёнова.

подробнее

17 января 2016
И. М. Фейгенберг. Пути-дороги

Автобиографическая статья выдающегося психолога и педагога Иосифа Моисеевича Фейгенберга (1922-2016)

подробнее

Все новости

Подписка на новости сайта:



Читать в Яндекс.Ленте

Читать в Google Reader


Найдите нас в соцсетях
Facebook
ВКонтакте
Twitter